Приемистость от нуля до точки кипения 16 секунд.
Давление на стул в покое – 13 атмосфер, в волнении – 3 атмосферы, давление на перо при описании жизни – 234,6 атмосферы.
Дружеские объятия – 12,6 атмосферы, с поцелуем токсичностью 4‑й степени.
Ходовые характеристики:
продолжительность бега по равнине на скорости 2 км/час – 30 секунд;
по пересеченной местности 20 секунд на скорости 1 км/час;
скорость при подманивании 2 метра в минуту;
добывание пищи – 3 часа;
пережевывание – 1 час;
переваривание – 4 часа;
переживания – 3 часа;
лечение – 6 дней.
Умственные характеристики:
принятие правильных решений 5,6 секунды, неправильных – 24 часа;
принятие неприятностей на свою голову 0,2 секунды, избавление от неприятностей 1,5–2 года.
Итого: вошел в медленную часть быстротекущей жизни по желанию родителей, вышел в середине бурного потока по велению сердца.
Между премиями ТЭФИ
Зал насторожился
Должен сказать, мне в сегодняшней жизни что-то нравится.
Все, что было запрещено, теперь разрешено.
Раньше – искусство в массы. Теперь наоборот. Настоящий коммунизм сегодня. Вот так запели, зашутили и повели нас за собой массы.
С детства вот это: «Стыдно, у кого видно».
На телевидении видно все.
Конечно, все умеют ругаться.
Да и что там уметь.
Но не принято. Без объяснений. Не принято, и все!
Иначе не будет разницы между туалетом и телевидением. А мы все хотим, чтоб разница была.
Но нужен рейтинг.
Рейтинг – это в переводе заработок.
И уже отдельные слова стали слышны.
Я думаю, скоро мы увидим документальный репортаж о квартирной краже со взломом.
Интерес к этому огромный.
Очень высокий рейтинг у анально-сексуальных передач.
Дети хорошо смотрят.
От новорожденных до переростков одиннадцати лет.
Сегодня, чтобы дети познакомились с «Анной Карениной», она должна выдать секс днем.
Ночью детям смотреть трудно. Организм все-таки слабенький. И под поезд пусть бросается медленно-медленно, чтобы было все видно. И поезд чтоб ушел, а она осталась…
Дети молодцы.
Пока учителя бастуют, а церковь ищет слова, эти учатся непрерывно.
Скоро от них родителям охрану придется нанимать. Из них же. А потом охрану от охраны…
Рейтинг – это могучее послание тупых тупым.
Конечно, его учитывать надо. Но еще мама во дворе говорила: «Петенька, ты же умней. Отдай ему этот свисток. Не надо всем свистеть. Ты же умней, Петя!»
Ребята! Ладно. К вашим покойникам мы уже привыкли. Вы вкатываете их прямо к нашему столу и здесь пудрите и сшиваете.
Мы уже еду не прекращаем, а вы нам показываете, что тесен мир и сыгравший в ящик не далеко отъехал.
И врачебную тайну уже знают все.
Но то, с чем я вас поздравляю, касается юмора.
Вы сделали огромное дело.
Появилось целое поколение, искалеченное КВН со всеми веселыми и занимательными последствиями.
Кто знал, что эта чудесная милая игра даст такую массовую продукцию.
Всю страну заполонили.
Народ не хочет уходить со сцены.
Профессионалы мечтают вовремя уйти. Этим бы надо уйти сразу после появления. Но муза зовет. Искусство требует жертв. И эти жертвы являются хором, и массово шутят, и массово играют. Как правило, переодевшись в женщин.
Они полагают, что женщины именно так шутят и именно так выглядят.
Им, видимо, не везло в жизни и уже не повезет.
Этот юмор переодетых мужчин обрушился в количестве, которое пугает.
Одно дело то, что они говорят, но еще хуже то, что они хотят этим сказать.
Неужели так круто переменилась жизнь и так резко заголубело вокруг?
Если кто помнит, была потрясающая разница между мужчиной и женщиной, из-за которой столько исписано и столько искалечено.
Неужели все напрасно?
Неужели надо было сшить себе платье и наслаждаться чужими заслугами, когда в трамвае тебе уступают, и на работе жалеют, и чемодан поднесут?
А ты отвечаешь ароматом, скрывая им отсутствие мыслей.
Именно это поколение, глубоко искалеченное КВН, научило нас хохотать в поддержку своих.
Это называется: «А теперь ваши аплодисменты!»
Аплодисменты перестали быть добровольными.
Их не вызывают, их заказывают.
«Встретим его, друзья!»
«Проводим его, друзья!»
Да я разве против игры?
Я против последствий.
И ребята милые.
И все они где-то учились.
(Я не говорю чему-то, но где-то.)
Ну лечить не могут, чертить не умеют, но играть без какого бы то ни было образования тоже, оказывается, тяжело!
А где эти несчастные, которых отбирают приемные комиссии во ВГИКах и ГИТИСах?! Которые пять лет изучают систему? А где сам этот несчастный, который ее создал?
Он не подозревал, с каким топотом массы хлынут в искусство именно после падения советской власти.
Красивой женщине есть чем возместить талант, но крупному бездарному мужчине показать нечего. Я это утверждаю.
Не хотят они уходить.
Мол, останемся с вами как вечные политические обозреватели, как студенты из вечной самодеятельности.
Это о юморе на ТВ.
А теперь о смешном!
Разговорные шоу.
Невзирая на крики «Ваши аплодисменты!» – публика въялая. Въялая!
Красивая, но въялая!
На кнопках.
Единственное лицо, на котором неподдельный интерес к происходящему, – лицо ведущего эту передачу.
Публика въяло борется со сном и нажимает какие-то кнопки.
Политики въяло поддерживают довоенный имидж, придерживая настоящие разногласия к выборам.
Жириновский, невзирая на огромное материальное благополучие, устало играет хулигана, устраивая на пустом месте драки, хотя давно пора поменять палку и ведро.
Коммунисты вбивают свой гвоздь во что попало. А гвоздь у них один: «Новое правительство проводит старую политику, подробности письмом».
Им уже надо менять не доски, а гвозди. Правда, они сейчас занимают положение, которое меня устраивает.
А что же умные люди?
Ну, честно говоря, никто не спрашивает, где они.
Они неинтересны.
Рейтинга они не дают.
На вопрос: «Что вам нравится в людях?» – не отвечают. Не знают, видимо.
И то, что всем известно, не хотят говорить. А надо!
И что Волга впадает в Каспийское море, и что дважды два четыре – надо напоминать.
И еще у умных отвратительная черта – слышать самого себя.
Мол, стыдно мне – значит, стыдно всем.
А рейтинг – именно когда стыдно!
Как покраснел, так пошел рейтинг!
Когда дурак снимает штаны – это рейтинг.
Когда умный снимает штаны – это высокий рейтинг.
И люди говорят: «Вот ведет эту игру, а что удивительно – умный человек».
Вот так и происходит: хохот, аншлаг, успех. Только чуть ниже.
Ведь рисуют и красят одним и тем же.
Чтобы завтра повторить хохот, аншлаг, успех, надо сойти еще чуть ниже.
Там вас тоже тепло встретят.
Вот так: ниже, ниже, и пропадает мастерство…
…Нет, нет – у зрителя!
А это он делает предметы, которые мы потом не можем продать ни за какие деньги. Чтоб заработать на хлеб, когда газ кончится.
Все!
Сегодня ваш праздник.
Я вас поздравляю.
Я снова выступаю перед вами в странной роли китайского иглоукалывателя.
Поверьте, мне на ТВ многое нравится. Мне нравится жить сегодня.
Но вы сейчас власть.
Вы создаете народ, которым уже потом командует президент.
Папа с мамой только начинают.
Остальное – вы.
И свет, и тьма, и боль, и радость.
Свободу вашу пока не ограничивают, и в конкурентной борьбе друг с другом вы получите население, которое заслужили.
Успехов! Всегда неподалеку. Ваш автор.
Софья Генриховна
Я говорю теще:
– Софья Генриховна, скажите, пожалуйста, не найдется ли у вас свободной минутки достать швейную машинку и подшить мне брюки?
Ноль внимания.
Я говорю теще:
– Софья Генриховна! Я до сих пор в неподшитых брюках. Люди смеются. Я наступаю на собственные штаны. Не найдется ли у вас свободная минутка достать швейную машинку и подшить мне брюки?
Опять ноль внимания.
Тогда я говорю:
– Софья Генриховна! Что вы носитесь по квартире, увеличивая беспорядок? Я вас второй день прошу найти для меня свободную минутку, достать швейную машинку и подшить мне брюки.
– Да-да-да.
Тогда я говорю теще:
– Что «да-да»? Сегодня ровно третий день, как я прошу вас достать швейную машинку. Я, конечно, могу подшить брюки за пять шекелей, но если вы, старая паскуда, волокли на мне эту машинку пять тысяч километров, а я теперь должен платить посторонним людям за то, что они подошьют мне брюки, то я не понимаю, зачем я вез вас через три страны, чтобы потом мыкаться по чужим дворам?
– Ой, да-да-да…
– Что «ой, да-да-да»?
И тогда я сказал жене:
– Лора! Ты моя жена. Я к тебе ничего не имею. Это твоя мать. Ты ей можешь сказать, чтоб она нашла для меня свободную минутку, достала швейную машинку и подшила мне брюки?! Ты хоть смотрела, как я хожу, в чем я мучаюсь?!
